Летящие к северу. Путешествие вверх - Страница 41


К оглавлению

41

Забегая вперёд, можно сказать, что оно не вернулось до самой новой весны, пока новые, появившиеся на свет жизни не вытеснили из гагачьей памяти воспоминания того страшного дня.

Глава одиннадцатая

НА СЕВЕР!

В конце августа прилетели гагуны. Небольшими стайками собирались они у луд, разбросанных по заливу. В летнем наряде гагуны тёмно-бурого цвета, и только на шее и спине у них видны белые перья. Гагуны были осторожны, избегали подходить к берегу и, вспугнутые, улетали в море.

С появлением гагунов изменилась жизнь в заливе.

Начался осенний отлёт гаг, и каждый день небольшие стаи — молодые вместе со взрослыми, — отделившись от остальных, улетали на север.

Подолгу смотрела мама-гага вслед уносящимся стаям, и волнующее чувство предстоящего отлёта, возникнув однажды, крепло день ото дня. Каждое утро, наступающее с первым солнечным лучом, звонко трубило дорожную песню:


Собирайтесь в путь, кто владеет крылом!
Торопитесь к зимовьям — на север!

Ах, как хотелось скорее улететь! Всё вокруг казалось надоевшим, временным и чужим. Каждое утро гагачата просыпались с одним и тем же вопросом:

— Ну когда же наконец, мама, мы полетим?

— Ведь мы уже так хорошо летаем! — горячо убеждала Чипи. — Вчера мы с Чапом весь день носились по заливу и ни капельки не устали.

— По-моему, мы могли бы уже лететь, — деликатно присоединялся Чап. — Чипи прекрасно держится в воздухе. Не правда ли, Слирри?

Но Слирри только улыбалась и уклончиво подтверждала, что в заливе дети держатся молодцами.

— Ах, дети, путь очень труден, и лишний денек в заливе пойдёт вам на пользу, — говорила мама. — Неужели вы не видите, что я сама хочу скорее улететь?

Но прошло ещё несколько дней, прежде чем мама-гага решилась отправиться в путь. До отлёта надо было выбрать себе спутников и разыскать стаи, готовящиеся в дорогу.

Весело полетели брызги в разные стороны от мощных гагачьих крыльев, короткая взлётная полоска воды — и вот уже большие шоколадные утки, поднявшись в воздух, понеслись вперёд. Описав широкий круг над заливом, мама повела их в открытое море. Быстро мелькали внизу луды и корги, возник и остался позади лесистый остров, а они всё неслись и неслись вперёд. Никто не спрашивал старую гагу, куда ведёт она свою маленькую семью. Слирри показалось, что мама просто испытывает крепость крыльев своих детей. Но Слирри была права только наполовину — старая гага хотела осмотреть окрестности, чтобы безошибочным чутьем угадать, какие стаи гаг уже готовы к отлёту. Долго летали гаги, внимательно приглядываясь к утиным стаям, плавающим в море.

Наконец возле одной совсем крошечной луды, вокруг которой кормилось несколько гаг, мама посадила свою семью.

Три гагуна и две гаги с выводками встретили вновь прибывших. После приветствий и обмена любезностями мама-гага попросила разрешения присоединиться к их обществу.

— Разумеется, вы можете остаться с нами сколько захотите, — любезно ответил вожак стаи, старый гагун по имени Олле. И, подплыв совсем близко к маме, участливо произнес: — Я вижу, что тебе было трудно в этом году. Но я рад, что мы снова встретились, Вперёдсмотрящая, и полетим вместе.

— Да, Олле, это был плохой год. Я тоже рада встретить тебя.

Так Чипи, Чап и Слирри впервые из уст старого гагуна услышали имя своей матери.

Вперёдсмотрящая и старый Олле молча смотрели друг на друга. Никто бы, глядя на них, не догадался об охватившем их волнении. Воспоминания уносили их к дням прошлого, к дням молодости. И совсем издалека, из дали времен, выплывали воспоминания детства — их детства! — когда они проказничали все дни напролет, когда каждый новый день приносил им новые силы и умная, ласковая мать учила их нежности и добру. У Олле и Вперёдсмотрящей была одна мать, одно детство и одна молодость. И вот они встретились снова, брат и сестра, свидетели прошлого, о котором на целом свете, кроме них, не помнил никто. Они были уже стары и знали, что каждый из них бережно хранит эти воспоминания.

— У тебя усталый вид, Вперёдсмотрящая. Может быть, стоит задержать отлёт, чтобы ты отдохнула? — наконец прервал молчание Олле.

— Нет, Олле, не нужно этого делать. Лучше улететь скорее от этих берегов.

Старый Олле внимательно взглянул на сестру:

— Хорошо, сестра. Мы улетим через два дня.

Так Чипи, Чап и Слирри узнали, что старый Олле был братом их матери.

Но вот старый Олле приблизился к ним и сказал, обращаясь к Вперёдсмотрящей:

— А теперь, сестра, я хочу познакомиться с твоей семьей. Как зовут твоих малышей?

— Они уже не малыши, Олле, совсем нет. Ещё недавно у них были брат и сестра.

Олле снова обернулся к Вперёдсмотрящей и посмотрел ей прямо в глаза…

Все видели, что старая гага смотрела на Олле долго и задумчиво.

Чипи и Чап хранили молчание. Им казалось, что заговори они вдруг — и незримая, невидимая беседа старых гаг оборвется.

И только Слирри знала, что не говорят друг с другом брат и сестра, а просто молча переживают дни разлуки, как бывает всегда, когда встречаются давно не видевшиеся два очень старых и очень больших друга.

Наконец старый Олле перевел взгляд на тесно сбившихся вместе Чипи, Чапа и Слирри:

— Я вижу, что твоя семья дружна.

— Да, Олле. Вот это — твой племянник Чап и твоя племянница Чипи. А это Слирри, моя молодая сестра, наша добрая Слирри, которую мы все горячо любим.

41