Летящие к северу. Путешествие вверх - Страница 25


К оглавлению

25

— Я думаю, — делился своими соображениями Тяп, — что вода просто уменьшается в размерах.

— Очень интересно, как это она просто взяла и уменьшилась? — сомневался Чип.

— Ну, не очень, конечно, просто. Наверное, она сжимается.

— А когда вода сжимается, на что она похожа? — допытывался Ябеда.

— Известно, на что — на воду. Такая же, только сжатая, — не сдавался Тяп.

— Не похоже что-то, — говорил Чап. — Мне кажется, что она сначала отливается куда-то, а потом приливается.

— Интересно, во что может отлиться столько воды? Такой и посуды не может быть, — возражал Ябеда. — Вот я, например, представить такую посуду не могу. Чипик, а ты можешь?

Чип молчал, силясь представить себе огромную-преогромную бутылку, а потом сокрушенно признавался:

— Нет, Ябеда, я тоже не могу. У меня что-то не получается.

— А ты, Чап, можешь? — приставал Ябеда.

— Пожалуй, тоже не могу. Но куда же она всё-таки девается?

Даже мама, которая, по мнению гагачат, была самой умной на свете, не могла им точно объяснить, куда девается вода. Она только сказала, что вода действительно куда-то уходит от берега и тогда здесь наступает отлив, но там, куда она приходит, её становится больше, и там наступает прилив. А затем вода возвращается обратно, и тогда здесь наступает прилив, но зато где-то там наступает отлив. «Вот когда вы подрастёте, вы сможете узнать об этом поподробней». На этом спор о приливах и отливах закончился. Но сколько было таких споров! Почему идет дождь, почему солнце ходит по кругу, отчего ветер, зачем уткам клюв, почему трава и деревья зелёные — и так без конца о вещах, с которыми встречались или о которых слышали любопытные гагачата. Всё им было интересно.

Гагачата быстро росли. Спустя десять дней после появления на свет они удвоили свой вес, и каждый из них весил теперь около двухсот граммов. К этому времени у гагачат на плечах, спине и боках появились пеньки — крошечные кончики будущих перьев.

— Смотрите, смотрите, у меня растут крылья, — обрадованно закричал Тяп, — и скоро я буду летать!

— Действительно, перья, — подтвердил Чип. — Наверное, ты и впрямь скоро полетишь.

— А ты попробуй сейчас, — посоветовал Ябеда. — Твои перья, я давно заметил, на-а-а-много длиннее наших. Я думаю, если ты очень сильно взмахнешь крыльями и совсем чуть-чуть подпрыгнешь, то сразу поднимешься в воздух.

— Тебе так кажется? — недоверчиво спросил Тяп.

— Он ещё спрашивает! Это почти наверняка.

— Ну ладно, — сказал Тяп. — Я тоже так думаю. Попробую. — И он изо всей силы захлопал крыльями и подпрыгнул вверх.






Тучи брызг полетели во все стороны, и Тяп смешно шлёпнулся на прежнее место. Ябеда, Чап и Чип покатились от смеха.

— Не очень что-то получается. Подпрыгни ещё разок, — сказал Чип.

— Да повыше, — посоветовал Ябеда.

— Может быть, тебе нужна помощь? — предложил Чап. — Не стесняйся!

Но Тяп уже понял, что над ним подшутили. Поэтому он надулся и буркнул:

— И совсем не смешно! И даже глупо!

— Кому не смешно и что глупо? — уточнил Чип.

— Не смешно Тяпу, а глупо он себя ведёт! — немедленно пискнул Ябеда.

Этого Тяп, конечно, стерпеть уже не мог.

— Ну, знаешь ли, Ябеда!.. Я тебя сейчас вздую! — крикнул Тяп и бросился на Ябеду.

Ябеда со всех ног кинулся к маме, которая плавала неподалеку, посматривая на малышей.

— Мама, мама! А Тяп опять дерётся!

— Что случилось, Тяп? Это правда?

— Я его обязательно должен клюнуть, мама.

— За что? — спросила, подплывая, мама.

— За то, что Тяп глупый! — снова пискнул Ябеда.

— Вот видишь, он опять! — кипятился Тяп.

— И за то, что Тяп не понимает шуток, — вставил Чап, — он тоже должен клюнуть Ябеду. Ведь и ты так думаешь, Чипик?

— Я думаю, — сказал Чип, — что Тяп обижается зря. А если тебе, Тяп, непременно хочется кого-нибудь клюнуть, то клюнь меня. А я потерплю.

Тяп молчал. Ему было горько: весь мир, казалось, ополчился против него. И даже Чипик. Может быть, он действительно погорячился…

Но Ябеду клюнуть разок всё-таки не мешало. В этом Тяп был абсолютно уверен.

— Ну, вот вы, кажется, и успокоились. — Мама-гага с нежностью посмотрела на взъерошенного Тяпа. — Вы так часто ссоритесь, наверное, из-за того, что у вас слишком много сил. Пора нам двигаться дальше.

— Зачем, мама? Здесь совсем не плохо, — сказал Чип.

— Во-первых, потому, что мы уже сильно истощили литораль нашего залива и с каждым днём добывать еду будет труднее. Во-вторых, мы должны встретить другие семьи гаг — мало ли что может случиться со мной. А если вы останетесь одни, кто защитит вас и обучит?

— А что может случиться с тобой, мама? — со страхом спросил Чап.

— Всё может случиться. Вдруг меня утащит орел или убьёт человек.

— А зачем человек убивает гаг?

— Не знаю, дети. Этого я никогда, никогда не могла понять и раньше. Не понимаю и сейчас. Мы ведь нужны человеку, чтобы давать пух. А пух он собирает с гнёзд. Но гнёзда делаем мы. И всё-таки он нас убивает!

— Наверное, он очень глупый, этот человек, — заключил Чип.

— И жестокий, — убежденно сказал Тяп.

— Нет, дети, просто человек — разный. Тот, который собирает пух, не убивает нас. Но есть люди, которым нет дела до пуха. Зато им нужно мясо. А все гаги — большие утки. И хотя мясо гаг жестко и невкусно, но его много.

25